Показаны сообщения с ярлыком война. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком война. Показать все сообщения

воскресенье, 22 марта 2026 г.

Юрий Никулин. Семь долгих лет

Книга попалась под руку в библиотеке имени Крупской. Никулина давно хотела почитать как культовую книгу (не эту, а «Почти серьезно»), поэтому взяла.
Никулин пишет только о фактах, впечатлений, эмоций, интерпретаций практически нет. Книга рассказывает о годах службы в армии, включая войну (Никулина призвали на службу в армию по возрасту, и почти перед самым его дембелем началась война), и небольшой период после неё, когда Никулин пробовал поступать в театральный. Заканчивается внезапно – пришёл в милицию, а там ему предложили поступать учиться к ним, он задумался об этом – и конец... Правда, после этого ещё треть книги короткими фактическими сводками рассказывает о «хронике войны при жизни автора», начиная с 1939 года. Не поняла, чего это вдруг книга оказалась без окончания, пошла искать, на одном из ресурсов увидела, что это часть книги «Почти серьезно». Нашла «Семь долгих лет» на Яндекс.Книгах (может, там есть нормальное окончание) – а там она вообще оканчивается Днём Победы. Нашла там же «Почти серёзно» – а в ней только про клоунаду, войны нет. Так и не поняла, кто же тот талантливый менеджер, который покроил книгу то так, то эдак, так что её невознможно прочитать полностью.
Ну и обложка странная, с непонятным коллажом, на котором зачем-то (хотя понятно, зачем) изображена обложка книги «Почти серьёзнь».
Книгу, тем не менее, рекомендую, несмотря на отсутствие концовки и на то, что мне не хватило именно описания личного отношения Никулина к происходящему.
Из книги узнала любопытный факт: по словам Никулина, в то время телефонные номера начинались с буквы, например, у него – с Е, потому что считалось, что так проще запомнить номер (ну и букв больше, чем цифр, думаю я). Так вот почему на старых дисках и даже кнопках написаны буквы! Кажется, по поводу этих букв шутили даже в КВН – а оказывается, для этого есть логичная причина.
Ещё один факт – служащим в армии говорили, что нужно готовится к войне и что война будет и начнётся, скорее всего, уже в этом году.

Цитаты
Я ехал и думал о войне как о самой ужасной трагедии на земле, о бессмысленном истреблении людьми друг друга. До войны я прочел книгу Ремарка «На Западном фронте без перемен». Книга мне понравилась, но она меня не поразила. В освобожденной Риге, в подвале одного из домов, разбитого снарядом, мы с Ефимом Лейбовичем наткнулись на груду книг. И среди них мы нашли роман Ремарка «Обратный путь», который позже издавался под названием «Возвращение». Роман о судьбе солдат времен Первой мировой войны, вернувшихся домой. Эту книгу мы с Ефимом прочли запоем. Она нас потрясла своей убедительностью и откровенностью. Читал я роман и все на себя примеривал — герои-то его мои ровесники. Ведь я, как и ремарковские солдаты, также прошел войну и возвращался домой, Но я не думал, что меня ждет безысходность, опустошенность, как героев Ремарка, хотя и понимал, что перестраиваться будет трудно. В армии меня кормили, одевали, будили, за меня все время думали, мною руководили. Единственной моей заботой было не терять присутствия духа, стараться точнее выполнить приказ и по возможности уберечься от осколков, от шальной пули. В армии я понял цену жизни и куска хлеба. 
И хотя возвращался домой несколько растерянным и в сомнениях, главное, что ощущал, — радость. Радовался тому, что остался жив, что ждут меня дома родные, любимая девушка и друзья. «Все образуется, — думал я. — Если пережил эту страшную войну, то все остальное как-нибудь преодолею». 
С. 129-130

Пока я трясся в трамвае, шел по Разгуляю к Токмакову переулку, сердце так бешено колотилось, что подумал: наверное, вот так люди умирают от радости. 
С. 132

Мой отец, вспоминая о своем детстве, рассказывал, как однажды ему, совсем маленькому, на улице показали глубокого старика. Этого старика под руки вели в церковь. Он с трудом передвигал ноги. Как говорили, старик — единственный оставшийся в живых участник войны с Наполеоном. 
Так когда-нибудь будут говорить и о моих ровесниках, отстоявших победу в годы войны.
С. 138


суббота, 2 апреля 2022 г.

Кадзуо Исигуро. Погребённый великан

Книгу обсуждали Оксана Николаевна Жук и Анна Александровна Черных на ФБ. Обсуждали вообще Исигуро – и я взяла себе его на заметку. А про «Погребённого великана» Оксана Николаевна сказала, что ей понравилось сочетание британского эпоса и японского дзена (ну это я «своими словами» её мнение пересказываю).
В итоге, когда в библиотеке на выставке увидела эту книгу – мимо не прошла.
Что сказать о книге? Неспешное сказание о любви, но, оказывается, и о войне, и о нелюбви. Особым звучанием наполненное в эти наши дни, к несчастью, исторические. Нужно ли помнить или лучше забыть? Непростой вопрос. И ответа на него нет.
Вспомнилось видео Нурии «Почему НЕЛЬЗЯ ВСПОМНИТЬ ПРОШЛОЕ в Испании? // Как украли истории дедушки воевавшие против фашизма»: https://youtu.be/uWovNQKud-E

Рекомендую.

Из «официальной» аннотации

Каждое произведение Кадзуо Исигуро — событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг "Остаток дня" и "Не отпускай меня" составили свыше миллиона экземпляров.
"Погребенный великан" - роман необычный, завораживающий.
Автор переносит нас в Средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад.
Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие — они хотят найти сына, которого не видели уже много лет.
Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении.
Но главное - о людях, о том, как все мы по большому счету одиноки.
Подробнее: https://www.labirint.ru/books/520814/

Чем знаменит Исигуро?
Очень тонким, почти ювелирным смещением «точки сборки» традиционных литературных жанров. В арсенале свежеиспеченного нобелиата есть артурианское фэнтези с драконами, душераздирающая антиутопия и сверханглийская история о дворецком, который разрывается между долгом и чувством.
Все вышеперечисленное — не более чем жанровые декорации, которые медленно оплывают и растворяются в нарративе Исигуро.
По-настоящему его занимает кое-что другое: например, механизмы забвения и воспоминаний. Последнее, кстати, роднит его не только с Прустом, но и с авторской стратегией Светланы Алексиевич. Вообще же описывая стиль Исигуро, шведский академик Сара Даниус сравнивает его со смесью Джейн Остин и Франца Кафки, в которую добавили немного Марселя Пруста и осторожно перемешали.
А если говорить совсем просто, то «нобелевку» дали большому писателю, который существует в понятном нам литературном контексте. А еще это писатель-гуманист, которого волнуют человеческие страдания и проблемы долга и самопожертвования.
Лучше и быть не могло.
Подробнее: https://www.labirint.ru/now/isiguro-vmesto-murakami/

И вот ещё пусть: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B5%D0%B1%D1%91%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BD

Думаю, что ко второй цитате – словам Наталии Стрельниковой – мне и добавить нечего. 

Цитаты

— Я совсем не помню его лица. Наверное, это из-за хмари. Я многое был бы рад в нее опустить, но не иметь возможности воскресить такое драгоценное воспоминание — мучительно.
С. 40
— Но разве это не трудно, сэр, — разглядеть, что именно скрыто в людских сердцах? Внешность бывает обманчива.
— Это верно, добрая госпожа, но ведь мы, лодочники, за долгие годы повидали столько народу, что нам не требуется много времени, чтобы распознать обман. Кроме того, когда странники рассказывают о самых драгоценных воспоминаниях, им никогда не удается скрыть правду. Пара может заявить, что их связывает любовь, но мы, лодочники, можем увидеть вместо нее неприязнь, злобу, даже ненависть. Или полнейшее равнодушие. Иногда — страх одиночества, и ничего больше. Верную любовь, пережившую годы, мы видим очень редко. Когда же она нам встречается, мы только рады перевезти супругов вместе. Добрая госпожа, я уже сказал больше, чем мог.
С. 58-59
— Может быть, Господь сердится на нас за что-то, что мы сотворили. А может, не сердится, а стыдится.
— Любопытная мысль, принцесса. Но если все так, как ты говоришь, почему же он нас не накажет? Зачем заставлять нас, как дураков, забывать то, что случилось всего час назад?
— Может быть, Господу так стыдно за нас из-за того, что мы сотворили, что он сам хочет об этом забыть. И, как сказал Айвору тот чужестранец, если не помнит Господь, неудивительно, что и мы не помним.
С. 101

четверг, 29 июля 2021 г.

Аркадий Стругацкий. Борис Стругацкий. Парень из преисподней

Вторая повесть в сборнике. После «Пикника...» никак не могла набраться смелости взяться за что-то другое.

От главного героя меня долго воротило: тупой болван (да, именно так, хоть это и тавтология). Тупой, необучаемый, опасный. А ещё казалось с самого начала, что финал предсказуем, но нет – всё-таки не всё так просто оказалось.

Ведь в чём трагедия? Он здесь – действительно лишний. Он свой на своей земле. И только там он может стать человеком, только там он будет уместен, как бы замечательно не было здесь, на планете счастливого будущего.

Цитаты

— ...змеиное молоко! стоит там, ребята, этакий долдон в два с половиной метра ростом, плечищи, ручищи, шеи нет совсем, а морда закрыта как бы забралом, частой такой матовой решеткой, а по сторонам головищи торчат то ли фары, то ли уши. Я честно скажу: не будь я в мундире, я бы удрал без памяти. Честно. Я бы и в мундире удрал, да ноги отнялись. А тут этот долдон вдобавок еще произносит густым басом:
— Привет, Корней.
— Привет, Драмба, — говорит ему Корней. — Выходи.
С. 189
— Понимаешь, говорит он, и тон у него такой, будто он передо мной извиняется, — я ведь не могу тебе длинные лекции читать. Во-первых, у меня времени на это нет, сам видишь. И хотел бы с тобой побольше времени проводить, да не могу. А во-вторых, лекции это, по-моему, скучища. Какой интерес выслушивать ответы на вопросы, которых ты не задавал?
С. 210
— Ты мне лучше вот что скажи. Чем ты отличаешься от людей?
— Я всем отличаюсь от людей, господин. Химией, принципом системы управления и контроля, назначением.
— Ну и какое у тебя, у дубины, назначение?
— Выполнять все приказания, которые я способен выполнить.
— Хе!.. А у людей какое назначение?
— У людей нет назначения, господин.
— Долдон ты, парень! Деревня. Что бы ты понимал в настоящих людях?
— Не понимаю вопроса, господин.
С. 192-193
— Корней старше, господин. Индекс социальной значимости у него гораздо выше.
— Что еще за индекс?
— На нем больше ответственности перед обществом.
— А ты откуда знаешь?
— Уровень информированности у него значительно выше.
— Ну и что же?
— Чем выше уровень информированности, тем больше ответственности.
С. 193

среда, 23 июня 2021 г.

Евгений Водолазкин. Совсем другое время (Соловьев и Ларионов. Близкие друзья. Рассказы)

Водолазкин – лауреат литературных премий, а ещё «папа» Евы Даласкиной, которая делает все ошибки в Тотальном диктанте).
Пошла на Тотальный диктант во взрослую библиотеку, вспомнила, что я там записана, а ещё – что у меня с изменением рабочего графика появилось больше свободного времени, и решила брать «что-нибудь почитать» и во взрослой библиотеке тоже, а не только в своей любимой детской.
Первой была Рубина, «На солнечной стороне улицы», вторым – Водолазкин, почему-то именно он был на слуху. Брать всем известный «Лавр» не хотелось, хотелось оценить автора по не столь нашумевшим произведениям. Взяла «Соловьёв и Ларионов» и «Близкие друзья» с рассказами – именно эти произведения в книге «Совсем другое время», хотя аннотация на книгу меня и смутила – не самые любимые мной темы. Но надо же ведь просвещаться...

Аннотация книги, как и всегда, совсем не отражает её смысл.
От книги ждала описания ужасов войны, и долго не могла этого дождаться)).
Они там всё-таки есть, но смысл не совсем в них.
Смысл – в смысле.
Остальное – внизу, там, где описание книги.

Рекомендую ли эту книгу? В целом – да, но поняла, что современные произведения для подростков мне нравятся больше, чем произведения для взрослых: в них меньше воды – по ходу чтения реже возникает недоуменный вопрос «что хотел сказать автор и почему так долго никак не может этого сказать», больше вопросов к себе, больше поводов для самоосознания. Меньше мучительности – когда автор мучается-мучается, и никак не может вымучить из себя то, что у него болит. И меньше секса.

Из «официальной» аннотации

Роман Евгения Водолазкина "Лавр" о жизни средневекового целителя стал литературным событием 2013 года (шорт-лист премий "Национальный бестселлер", "Большая книга", "Русский Букер", лауреат премии "Ясная поляна"), что вновь подтвердило: "высокая литература" способна увлечь самых разных читателей. "Совсем другое время" - новая книга Водолазкина. И в ней он, словно опровергая название, повторяет излюбленную мысль: "времени нет, всё едино и всё связано со всем". Молодой историк с головой окунается в другую эпоху, восстанавливая историю жизни белого генерала ("Соловьев и Ларионов"), и это вдруг удивительным образом начинает влиять на его собственную жизнь; немецкий солдат, дошедший до Сталинграда ("Близкие друзья"), спустя десятилетия возвращается в Россию, чтобы пройти этот путь еще раз…

Цитаты

— Друг мой, — сказал, закурив, профессор, — наука скучна. Если вы не свыкнетесь с этой мыслью, вам будет нелегко ею заниматься.
Профессор попросил Соловьева удалить из его курсовой слова
великий, победоносная и единственно возможное. Он также спросил студента, знакома ли ему теория, согласно которой русские растратили данную им энергию, осваивая нечеловеческие в своей протяженности пространства. Теория знакома студенту не была. До ознакомления с указанной теорией проф. Никольский попросил Соловьева удалить и словосочетание прогрессивное явление. Особое внимание автора курсовой было обращено на оформление библиографических и аргументативных сносок. Внимательный взгляд на эту сторону работы показал, что единственной правильно оформленной сноской оказалось «Там же. С. 12».
Если быть предельно откровенным, большинство из сказанного проф. Никольским показалось Соловьеву придирками, и все-таки именно эта беседа положила начало дружбе профессора и студента. Профессор находился в том возрасте, когда его замечания уже не могли быть обидны юноше; непростая же история самого Соловьева заставляла, в свою очередь, руководителя проявлять к своему ученику больше снисходительности.
Проф. Никольский не уставал повторять своему подопечному, что красивые фразы в науке, как правило, ложны, что красота этих фраз основана на их якобы универсальности и отсутствии исключений. Но, — папироса в руке профессора описывала дымящийся эллипс, — это отсутствие — мнимое. Исчерпывающих истин не бывает (почти не бывает, поправлялся профессор, приводя высказывание в соответствие с собственной теорией). На каждое
а всегда найдется и б, и в, и что-то такое, что не передается уже никакими буквами. Честный исследователь всё это учитывает, но его заявления перестают быть красивыми. Так говорил проф. Никольский.
Голубоглазый романтизм Соловьева в какой-то момент сменился подчеркнутой склонностью к точности, и это было время открытия им особой красоты — красоты достоверного знания. Это было время, когда работы юноши запестрели огромным количеством исчерпывающих и безукоризненно оформленных сносок. Сноски стали для него не просто поводом выразить уважение к предшественникам. Они открыли ему, что нет ни одной области знаний, где он, Соловьев, был бы первым, и что наука — процесс в высшей степени преемственный. Они были представителями великого всеобъемлющего знания. Они следили за Соловьевым и воспитывали его, заставляя избавляться от приблизительных и неверных утверждений. Они взорвали его гладкое школьное изложение, поскольку текст, как и бытие, не может существовать без оговорок.
Соловьев ставил сноску за сноской и удивлялся, как ему удавалось обходиться без них в начале его научной карьеры. Когда сноски стали сопровождать едва ли не каждое сказанное им слово, проф. Никольский был вынужден его остановить. Он сообщил ему между прочим, что в конце карьеры ученые также обычно обходятся без сносок. Молодой исследователь почувствовал себя обескураженным.
С. 17-19
13:31, 14:09, 15:27 – и только. Эти растрепанные края времени, неприглаженные, как само бытие, обладали особого рода красотой — красотой истинности.
С. 34
— Значит ли это, спрашивает генерал, — что основной причиной смерти человека является его жизнь?
Аптекарь Кологривов садится на стул и спокойно смотрит на генерала.
— Можно, ваше высокопревосходительство, сказать и так.
С. 266

пятница, 12 февраля 2021 г.

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак. Правдивая история Деда Мороза

Жвалевского и Пастернак люблю, поэтому взяла эту книгу в детской библиотеке. Было это перед Новым Годом, так что сам бог велел.
Книга мне очень понравилась. Это, на мой взгляд, лучшая из прочитанных мной книг этих авторов. Очень удивилась, когда в послесловии прочитала, что это их первая детская книжка (за неё они получили свои первые литературные премии – «Заветную мечту» и «Алые паруса»).
Книга выдержала несколько переизданий, дожила, по словам авторов, до своего конца и даже пережила его. (Действие в книге заканчивается перед наступлением 2012 года, а написана она была за 5 лет до этого. Поэтому авторы в издании 2013 года кое-что поменяли в тексте книги.)
Переиздаётся до сих пор, в том числе и в таком вот шикарном виде (когда увидела цену на книгу, сначала обалдела, а потом, пролистав фотографии, поняла, что книга того стоит).

Из «официальной» аннотации

...Инженер-путеец Сергей Иванович Морозов, прогуливаясь в Рождество перед Новым 1912 годом со своей женой Машей по Косому переулку в Санкт-Петербурге, попадает под волшебный снег, который, оказывается, выпадает здесь один раз в пятьдесят лет. Сами того еще не ведая, супруги становятся на следующие полстолетия исполнителями новогодних детских мечтаний - Дедом Морозом и Снегурочкой. Они потрясены новыми возможностями и долго считают все творимые ими чудеса случайными совпадениями. Но глаза героям романа открывают птёрки и охли - представители волшебного народца, которые становятся их постоянными помощниками в предновогодние дни и ночи... «Правдивая история Деда Мороза» соединяет в себе волшебную сказку и рассказ о реальной истории России в XX веке. Она адресована детям 8-12 лет, тем, кто еще не расстался окончательно с верой в новогоднее чудо, но уже готов узнавать правду о жизни и истории своей страны.

Цитаты

Цитат не оказалось. Кроме одной, в последней главе «F. A. Q. (часто задаваемые вопросы)»: Дед Мороз жив, пока в него верят».

пятница, 30 августа 2019 г.

Булат Окуджава. Будь здоров, школяр

Почему выбрала эту книгу для чтения?

Незадолго до этого кто-то где-то упоминал об этой книге – стало интересно.
Я мало знаю прозу Окуджавы: читала только «Упразднённый театр». Многие его песни мне «не ложатся»: не понимаю, что в них такого. Подумала, что, может, через эту книгу Булат Шалвович станет мне понятнее.
Поэтому, когда она попалась мне на глаза на выставке в детской библиотеке, я её сразу взяла.

Где нашла книгу?

В городской детской библиотеке.

Цитаты на память

Я познакомился с тобой, война. У меня на ладонях большие ссадины. В голове моей - шум. Спать хочется. Ты желаешь отучить меня от всего, к чему я привык? Ты хочешь научить меня подчиняться тебе беспрекословно? Крик командира - беги, исполняй, оглушительно рявкай «Есть!», падай, ползи, засыпай на ходу. Шуршание мины - зарывайся в землю, рой её носом, руками, ногами, всем телом, не испытывая при этом страха, не задумываясь. Котелок с перловым супом - выделяй желудочный сок, готовься, урчи, насыщайся, вытирай ложку о траву. Гибнут друзья - рой могилу, сыпь землю, машинально стреляй в небо, три раза...

Я многому уже научился. Как будто я не голоден. Как будто мне не холодно. Как будто мне никого не жалко. Только спать, спать, спать...
С. 16

Помогите мне. Спасите меня. Я не хочу умирать. Маленький кусочек свинца в сердце, в голову и всё? И мое горячее тело уже небудет горячим?..

С. 21


Умываюсь ледяной водой, и от моего тщедушного тела исходит пар, и сквозь этот пар мне видится моя новая жизнь. Чем же она замечательна? Она замечательна тем, что холод меня отныне не берёт, и расстояния мне не страшны, и вырыть укрытие для миномёта мне ничего не стоит. Заканчиваю копать, подбиваю стеночки - пульс нормальный. Где же вы, мои недавние усталость и отчаяние? И тяжёлая звонкая непечатная дробь сержантовых претензий, не причиняя вреда, отскакивает от меня, как холодный дождь от дублёной кожи. Всё глуше музыка души, все звонче музыка атаки...
Рассказ «Уроки музыки», с. 115


А они сидят, покуривают. Вот сейчас я скомандую хриплым баритоном, и всё это рыхлое, неловкое, далекое от войны натянется, напружинится, зашагает, поползёт, побежит... Но шевелиться не хочется. Слышится ровный шёпот всё о том же и о том же, о чём и сам я шепчу, засыпая по вечерам, о чем и сам думаю, стоя навытяжку перед сержантом, и чем он громче, тем слаще мой шёпот... «Стол... диван... фотография мамы... первая трава у порога... яйцо всмятку... бабушкины руки... вечерний свет... девочка, которая не откликается... троллейбус...» Тихая музыка невозвратного.

Рассказ «Уроки музыки», с. 121

Из «официальной» аннотации

Автобиографическая повесть Булата Окуджавы (1924-1997) "Будь здоров, школяр" и рассказы ("Утро красит нежным светом", "Уроки музыки") продолжают "военную" серию "Самоката".
Название серии - "Как это было " - объясняет издательский замысел: рассказать о Великой Отечественной войне честно и объективно - насколько это возможно. Честность гарантируют имена авторов: это русские писатели-фронтовики, очевидцы описываемого, люди с безупречной личной и творческой репутацией. Объективность, мы надеемся, обеспечит "научный аппарат": в каждой книге серии художественное произведение дополняется статьёй историка, излагающей сегодняшний взгляд на описываемые события.
Повесть "Будь здоров, школяр" - о юноше, ушедшем на фронт со школьной скамьи. О войне - такой, какая она была на самом деле, и такой, какой представляли её себе юные романтики.

Впечатления

От книги получила то, что хотела: ёмкий, точный язык, благодаря которому чувствуешь, проживаешь то, о чём написано буквами на бумаге. Булат Окуджава пишет простыми предложениями, которые поражают в самое сердце. Пишет об ощущениях, и через них очень чётко – чётче не бывает – проступает картина событий.
В книге нет героизма или трагедии. Главный герой – солдатик, которому трудно, тяжело. Об этом он и думает, этим с нами и делится. В книге – только чувства героя, его сиюминутные ощущения.
Банальные бытовые вещи, которые происходят с героем, передаются через его ощущения и мысли. Из-за такого изложения война кажется не эпическим героическим действием, каким её часто представляют в художественных произведениях, а очень личной и страшной историей конкретного человека. Каждого человека.
Книга бьёт наповал.
А ещё я подумала: ведь такие ощущения человека на войне – они естественные, и, наверное, единственно возможные. Как же тогда в таких условиях мы всё-таки смогли выиграть в той войне?! Ведь побеждать приходилось не только врага, но и, в первую очередь, собственную немощь. Действительно – герои...

Рекомендую?

Да.