Показаны сообщения с ярлыком автобиография. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком автобиография. Показать все сообщения

воскресенье, 22 марта 2026 г.

Юрий Никулин. Семь долгих лет

Книга попалась под руку в библиотеке имени Крупской. Никулина давно хотела почитать как культовую книгу (не эту, а «Почти серьезно»), поэтому взяла.
Никулин пишет только о фактах, впечатлений, эмоций, интерпретаций практически нет. Книга рассказывает о годах службы в армии, включая войну (Никулина призвали на службу в армию по возрасту, и почти перед самым его дембелем началась война), и небольшой период после неё, когда Никулин пробовал поступать в театральный. Заканчивается внезапно – пришёл в милицию, а там ему предложили поступать учиться к ним, он задумался об этом – и конец... Правда, после этого ещё треть книги короткими фактическими сводками рассказывает о «хронике войны при жизни автора», начиная с 1939 года. Не поняла, чего это вдруг книга оказалась без окончания, пошла искать, на одном из ресурсов увидела, что это часть книги «Почти серьезно». Нашла «Семь долгих лет» на Яндекс.Книгах (может, там есть нормальное окончание) – а там она вообще оканчивается Днём Победы. Нашла там же «Почти серёзно» – а в ней только про клоунаду, войны нет. Так и не поняла, кто же тот талантливый менеджер, который покроил книгу то так, то эдак, так что её невознможно прочитать полностью.
Ну и обложка странная, с непонятным коллажом, на котором зачем-то (хотя понятно, зачем) изображена обложка книги «Почти серьёзнь».
Книгу, тем не менее, рекомендую, несмотря на отсутствие концовки и на то, что мне не хватило именно описания личного отношения Никулина к происходящему.
Из книги узнала любопытный факт: по словам Никулина, в то время телефонные номера начинались с буквы, например, у него – с Е, потому что считалось, что так проще запомнить номер (ну и букв больше, чем цифр, думаю я). Так вот почему на старых дисках и даже кнопках написаны буквы! Кажется, по поводу этих букв шутили даже в КВН – а оказывается, для этого есть логичная причина.
Ещё один факт – служащим в армии говорили, что нужно готовится к войне и что война будет и начнётся, скорее всего, уже в этом году.

Цитаты
Я ехал и думал о войне как о самой ужасной трагедии на земле, о бессмысленном истреблении людьми друг друга. До войны я прочел книгу Ремарка «На Западном фронте без перемен». Книга мне понравилась, но она меня не поразила. В освобожденной Риге, в подвале одного из домов, разбитого снарядом, мы с Ефимом Лейбовичем наткнулись на груду книг. И среди них мы нашли роман Ремарка «Обратный путь», который позже издавался под названием «Возвращение». Роман о судьбе солдат времен Первой мировой войны, вернувшихся домой. Эту книгу мы с Ефимом прочли запоем. Она нас потрясла своей убедительностью и откровенностью. Читал я роман и все на себя примеривал — герои-то его мои ровесники. Ведь я, как и ремарковские солдаты, также прошел войну и возвращался домой, Но я не думал, что меня ждет безысходность, опустошенность, как героев Ремарка, хотя и понимал, что перестраиваться будет трудно. В армии меня кормили, одевали, будили, за меня все время думали, мною руководили. Единственной моей заботой было не терять присутствия духа, стараться точнее выполнить приказ и по возможности уберечься от осколков, от шальной пули. В армии я понял цену жизни и куска хлеба. 
И хотя возвращался домой несколько растерянным и в сомнениях, главное, что ощущал, — радость. Радовался тому, что остался жив, что ждут меня дома родные, любимая девушка и друзья. «Все образуется, — думал я. — Если пережил эту страшную войну, то все остальное как-нибудь преодолею». 
С. 129-130

Пока я трясся в трамвае, шел по Разгуляю к Токмакову переулку, сердце так бешено колотилось, что подумал: наверное, вот так люди умирают от радости. 
С. 132

Мой отец, вспоминая о своем детстве, рассказывал, как однажды ему, совсем маленькому, на улице показали глубокого старика. Этого старика под руки вели в церковь. Он с трудом передвигал ноги. Как говорили, старик — единственный оставшийся в живых участник войны с Наполеоном. 
Так когда-нибудь будут говорить и о моих ровесниках, отстоявших победу в годы войны.
С. 138


четверг, 13 мая 2021 г.

Наринэ Абгарян. Манюня, юбилей Ба и прочие треволнения

Про «Манюню» уже писала – тут и тут. Читала книгу и жалела, что она последняя.
А когда дочитала, то начала читать про Абгарян: продолжение есть? Что стало с девочками в жизни? Узнала, что у Наринэ есть блог и ещё на полдня зависла в нём. Классный он: такой же, как книги. Очень тёплый. И смешной, и грустный, потому что в нём – уже жизнь не только детей, но и взрослых: и горести, и беды, и война.

Из «официальной» аннотации

Аннотация от ЛитРес
И снова Манюня и Наринэ придумывают на свою голову приключения, а затем разбираются с последствиями.
К примеру, как-то раз Манюня придумывает научную теорию о смерти Дарвина и даже… обзаводится бородой!
Наринэ не отстает от подруги и изобретает оригинальный способ борьбы со страхом высоты. Он и правда срабатывает, хотя уши при этом сильно пострадали…
А как-то раз девочки решили сделать веер и потому открыли охоту на петуха Ба. Что, конечно же, не сошло им с рук. Но главным событием стал юбилей Ба, к которому готовились всем миром. Только вот досада – за несколько дней до празднования в части города начались перебои с газом, готовить стало невозможно. Впрочем, Ба не из тех, кто пасует перед трудностями!
Аннотация издательства
Вы держите в руках новую (и, по словам автора, точно последнюю) книгу о приключениях Манюни, Нарки и прочих замечательных жителей маленького городка Берд. Спешите видеть! И читать.
«Любая история имеет свое начало и свой конец.
Перед вами – третья, заключительная книга о девочке Манюне и прочих ее друзьях-родственниках.
Это большое счастье, когда история одной семьи находит отклик в сердцах стольких людей.
Мы хотим поблагодарить вас за то, что вы были с нами.
Спасибо за ваши улыбки и распахнутые сердца.
Мы этого не забудем никогда. Герои „Манюни“».

Цитаты

То есть совесть в целом у нас есть, вы не сомневайтесь. Но пользуемся мы ей нечасто. Наверное, бережем для более важных дел.
С. 55
Человечек Домовой наблюдает за праздником и греет ладони о радость окружающих. Наверное, это и есть счастье, когда рядом люди, которых ты любишь всей душой, Которые с тобой — навсегда, невзирая на время и расстояния.
Несомненно, это и есть счастье.
С. 344
Один мой замечательный друг как-то сказал: «Детство заканчивается в тот миг, когда жизнь перестает казаться бесконечной».
Давайте считать жизнь бесконечной. Тогда наше детство — беззаботное, радостное, прекрасное — будет с нами всегда.
И спасибо нашим родным и близким за то, что оно у нас, такое счастливое, было.
Спасибо.
С. 347, последняя

суббота, 17 апреля 2021 г.

Наринэ Абгарян. Манюня пишет фантастичЫскЫй роман

Про «Манюню» уже писала – тут. Добавлю к сказанному, что в этой части на Ба я перестала обращать особое внимание – чтобы не расстраиваться. Стала воспринимать её просто как персонаж.

А ещё так получилось, что я тут как раз читаю то Рубину, то Абгарян. Какие же похожие у них книги! И по настроению, и по содержанию. Прямо перекличка получается: теплая ностальгия, настоящая дружба народов.

Последние истории в книгах про Манюню – очень сильные, особенно в этой: про двух старух-сестёр в горной деревне, Олынгу и Катынгу (видимо, изменённые русские имена Оленька и Катенька), которые продали молока и сметаны, накормив и совсем не взяв при этом денег. Одна из них сказала Нарине, что её недавно напугала собака, и дала совет, как избавиться от этого страха. А ещё Ба, просто посидев рядом с ней, вспомнила колыбельную, которую ей в детстве пела бабушка, и – Ба, несгибаемая, железобетонная Ба – пела её и плакала, как ребёнок.

Из «официальной» аннотации

Аннотация от ЛитРес
Это продолжение истории о семьях Абгарян и Шац. Наринэ и Манюня по-прежнему лучшие подруги, которые постоянно попадают в нелепые и забавные ситуации, а потом получают заслуженное наказание от грозной Ба.
В этот раз семьи готовятся отмечать день рождения дяди Миши, отца Манюни. Чтобы сын получил полезный подарок, Ба отчаянно ищет ему костюм, вооружившись помощью всей родни. Но в итоге вяжет свитер, который постигает незавидная участь…
А затем дядя Миша в очередной раз влюбляется. Его избранницей становится молоденькая медсестра стоматологического кабинета. Луиза приехала в Берд для прохождения практики. И дядя Миша твердо решил жениться на девушке…
А вскоре Манюня узнает, что ее прадед был поэтом, и тоже начинает писать стихи. Затем доходит очередь и до романа. Конечно же, фантастичЫскЫго!

Аннотация издательства
Перед вами долгожданное продолжение лучшей в мире книги о детстве – романа Наринэ Абгарян «Манюня».
Всем, кто уже успел узнать и полюбить смешных подружек-хулиганок Нару и Манюню, суровую, но обаятельную Ба – бабушку Манюни и ораву их шумных и несуразных родственников, а также тем, кому это ужасно приятное знакомство только предстоит, мы дарим книжку о новых приключениях Манюни! Если вы думаете, что знаете, на что способны две девчонки младшего школьного возраста, которым не сидится на месте и хочется провести детство так, чтобы ни одна его минута не прошла скучно, то вы еще ничего не знаете… Читайте и ужасайтесь, то есть наслаждайтесь, конечно!

Цитаты

Ну вот. Теперь вы знаете, о ком вам предстоит читать. Поэтому в добрый путь.
А я пошла сына воспитывать. Потому что окончательно от рук отбился. Потому что на каждое мое замечание он говорит: меня просто не за что ругать. Мое поведение, говорит, просто ангельское по сравнению с тем, что вы в детстве вытворяли.
И ведь не возразишь!
Вот она, тлетворная сила печатного слова.
С. 5
Вот не знаю, каким местом думала природа, когда создавала этих мужчин. Вот прямо вся в тревожных размышлениях!
А еще знаете чивой? Каждая мама, оказывается, женщина. К этому приходишь не сразу, но приходишь. А каждый папа, оказывается, мужчина. Вот такие удивительные открытия тебя ждут на первом десятке богатой событиями твоей жизни.
С. 104
Знаете, как нас папа называл? «Трио Беда». А еще он говорил, что ямочки на щеках Каринка завела для отвода глаз, чтобы усыплять бдительность взрослых. И что в нашем персональном антропогенезе что-то пошло не так, и на выходе получилось то, что получилось. И что наше второе имя — «За Что?».
С. 192
До опасной макушки холма было рукой подать. Обстановка накалялась, мы шли все медленнее и медленнее. Не так чтобы сильно боялись, но на всякий случай тряслись, как осенние листья на ветру. Можно даже сказать — зуб на зуб не попадал от страха. Но чтобы боялись – такого не было.
С. 232

суббота, 20 марта 2021 г.

Наринэ Абгарян. Манюня

Очень часто читала про Манюню – прям ах какая книга и всё такое. Думаю, ну пора уже и мне уже прочитать современную классику.
Начала читать. И чего, думаю, её все так хвалят. Ну истории и истории. В целом интересно, но так, чтобы захватывало, чтобы прям вот смешно-смешно – нет. «Манюня» – это книга для взрослых детей», – пишет автор. Вот это мне показалось точным. Книга автобиографическая – ностальгия по своему советскому детству. Мне это близко, понятно, местами интересно, но чтобы восторгаться этим?.. А от Ба, «грозной и доброй», как написано в аннотации, так вообще тошно. Домашний тиран, которого опасаются все окружающие, потому что её поведение часто неадекватно и крайне агрессивно. Просто треш. Очень напомнило мне бабушку из «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева. Не хотела бы я сталкиваться с таким человеком в жизни, а уж иметь в родственниках – тем более. Большая часть книги – о выходках Ба и о наказаниях, которые получали от неё девочки. Вот ни фига себе «теплое, …полное весёлых приключений детство, которое делает человека счастливым на всю жизнь». Пособие по формам домашнего насилия – это подходит больше. Хотя понимаю, что в какой-то мере такое отношение к детям тогда считалось нормальным, а не ужасным, поэтому, возможно, и для автора Ба – больше любимый, чем ужасный персонаж. Ну и потом, близких людей, особенно в детстве, мы любим в любом случае.
А ещё книга называется Манюня, но главную героиню так никто не называет: называют Манькой, Марией, а вот Манюней – нет. А ещё название каждой главы начинается со слова «Манюня», а на самом деле во многих главах речь больше идёт о других персонажах, например, о самой Наринэ Абгарян. Похоже, поработали маркетологи издательства, но плюсов книге это не прибавляет – наоборот.
А ещё у меня периодически возникал вопрос, не тупые ли эти девочки: всё-таки 11 лет – не 5 и не 7, чтобы совершать такие поступки. Но, может, это просто я не помню? Ведь и у меня дома монитор был изрисован уже школьницами, а не грудными детьми)))
В общем, книга меня разочаровала. (Разговаривала о ней с Татьяной Николаевной Палатовой, которая, увидев книгу на моём столе, спросила о моём отношении. Мнения наши о книге совпали, кроме того, о чём написано ниже, и Татьяна Николаевна сказала, что с трудом домучила книгу до середины, а потом бросила – не смогла читать.)
Отношение к книге у меня изменилось после прочтения главы «Манюня, или Что делает большая любовь с маленькими девочками». Вот эта глава (в которой не было Ба!) получилась настоящей: о ребёнке, который испытывает очень настоящие, но мало понятные взрослым чувства, о том, что одни взрослые относятся к этому с пониманием, мудростью, мягким юмором, а другие – с жестокостью, меряя детей взрослыми циничными мерками. И о том, как больно, когда ты приносишь сердце на ладони, а его без предупреждения топчут ногами. И после этой главы, в которой, кроме прочего, есть чудесные описания горной природы, есть мудрые слова, книга незаметно меня захватила, и все последующие главы я читала уже совсем с другим настроем.
В городской детской библиотеке, где я взяла «Манюню», есть и другие книги о ней, продолжение. Решила, что продолжение читать я тоже буду.

Книга относится к категории 12+, но я не вполне уверена, что это верно. На мой взгляд, эта книга больше для взрослых, чем для детей. И в категорию юмористических книг я её всё-таки тоже не буду относить, хотя и было местами очень смешно.

Из «официальной» аннотации

«Манюня» – светлый, пропитанный солнцем и запахами южного базара и потрясающе смешной рассказ о детстве, о двух девочках-подружках Наре и Манюне, о грозной и доброй Ба – бабушке Манюни – и о куче их родственников, постоянно попадающих в казусные ситуации. Это то самое теплое, озорное и полное веселых приключений детство, которое делает человека счастливым на всю жизнь.

Цитаты

— Клянусь всем, что у меня есть,— я не знала в годы моей глубокой молодости клятвы страшнее!
— Да? – засомневалась Маня.— А что с тобой будет, если ты не сдержишь своего слова? Тебя за это посадят в тюрьму и отберут все, что у тебя есть?
С. 21
Я сделала шаг к краю, и Манюня тоже сделала шаг, и сердце мое подпрыгнуло высоко к горлу и заклокотало — заполоскалось — затрепетало пойманной птицей.
— Иииииииииииии,— выдохнула Маня,— ииииииииииии.
А я и выговорить ничего не могла, я превратилась в один протяжный вдох, и высота манила вниз, можете себе такое представить, высота манит не вверх, а вниз, хочется разбежаться и полететь, но не до солнца, а до камней долететь.
И я обернулась..
— Па? — неуверенно спросила.
— Вы только не пугайтесь,— сказал папа,— вы просто запоминайте, вам теперь нести это в себе всю оставшуюся жизнь.
***
И помню другой день, и снова горы, мы стояли на берегу чистейшего горного ручья.
— Девочки, посмотрите сюда, — сказала моя бабушка Тата.
Она подняла с земли кусок подернутого ледяной коркой летнего высокогорного снега — от таких подтаявших ледников набирал свою силу журчащий ручей — и разломала его пополам.
И мы ахнули — все рассыпчатые внутренности снега кишели червями.
— Как такое может быть? — спросили мы.
— Прах еси и в прах возвратишься,— сказала Тата,— это касается и нас, и всего, что вы видите кругом,— снега, камней, солнца.
— И Бога? — осторожно спросили мы.
— И, конечно, Бога,— ответила моя мудрая Тата,— бессмертие — это такая непростительная трусость... Особенно непростительная ЕМУ.
С. 69
Аскетическое убранство дома с лихвой восполнял вид, открывающийся за окном. Когда ранним летним утром мы выходили на порог, природа, отодвинув занавес плотного утреннего тумана, являла нашему взору свою неповторимую, омытую прохладной росой красоту, дурманила острым ароматом высокогорных трав, шумела кронами вековых деревьев да манила в лес далеким криком одинокой кукушки.
Это было неимоверное счастье — ощущать себя частичкой такой красоты.
Воздух в горах был вкусный и нестерпимо прозрачный, он не давил и не утомлял, он мягко обволакивал и успокаивал. Становилось звонко и легко от беззаботности своего существования, да, становилось звонко и легко.
С. 70
Маленьким девочкам иногда бывает очень больно на душе. Эта боль не идет ни в какое сравнение с болью физической. Эту боль не сопоставить ни с подзатыльником от дяди Миши, ни со шлепком по попе от мамы, ни с грозным окриком моего отца, ни с разрушительным наказанием разъяренной Ба. Эту внезапную боль, словно темную страшную жижу, нужно нести в себе тихо-тихо и под ноги обязательно смотреть, чтобы не оступиться. Потому что откуда-то ты знаешь — боль эту расплескивать нельзя. И ты бредешь слепым котеночком сквозь темноту, потом останавливаешься, прислушаешься к себе — болит? Болит, отзывается душа. И ты тихонечко идешь дальше.
Вот так мы и вернулись домой и ткнулись в колени маме. И рассказали ей навзрыд все — как убежали в окно, как Маня решила подарить Олегу самое дорогое, что у нее есть, как потом ее выворачивало под смородиновым кустом и как я сказала громко: «Зеленый»,— и звуки вернулись ко мне так же внезапно, как ушли.
А мама сначала молча нас выслушала, потом повела умываться, а потом достала с полки единственную баночку со сгущенным молоком, которую она берегла как зеницу ока для слоеного торта «Наполеон», открыла ее и выдала нам по большой столовой ложке. «Ешьте»,— сказала. «Все?» удивились мы. «Все!», — сказала мама. Но мы съели каждый по ложке и отодвинули баночку. «Так нечестно», – сказали.
С. 100
А поздно вечером они уехали, хотя планировали остаться до конца недели. И папа весь следующий день подтрунивал над Манькой и называл ее то Шамаханской царицей, то маленьким агрессором, потому что папа всю жизнь такой — он считает, что любая обида лечится только смехом.
И Манюнечка громко хохотала и благодарно заглядывала ему в глаза.
Вот, пожалуй, и вся история про Манину самую большую детскую любовь.
И давайте больше не будем о грустном, ладно?
С. 101
Кто бы посмел отказать Ба в помощи? Никто! Жить хотелось всем.
С. 125
А ещё дядя Миша был однолюбом. Редкое для мужчины качество, ставящее жирный крест на его судьбе.
С. 132
Самосовершенствование — процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым,— еще и неизбежный. Поэтому мы с Маней находились в постоянном поиске каких-нибудь обходных путей, чтобы облегчить наше горькое существование. Бесконечно эволюционировали, если можно так выразиться.
С. 221
Как вам объяснить, чем отдают тушеные овощи? Возьмите школьный фартук, разрежьте его на полоски, заправьте мелом и скрипичным ключом, Добавьте двойки по алгебре и геометрии. Томите сутки в молоке с пенкой. Вот так уныло пахнут и выглядят тушеные овощи.
С. 222
Потом папа с дядей Мишей загрузили в Васю удочки, припасы и убитого горем московского гостя и поехали на озеро запивать рыбалку водкой.
С. 246
Мама сидела на нашей кровати и с каменным лицом наблюдала, как мы складываем свою одежду. Невозмутимость мамы, скажу я вам, обманный маневр. Чем безразличнее мама, тем глубже надо втягивать голову в плечи. Потому что, чем больше она напоминает безучастную железобетонную конструкцию, тем выше шанс получить от нее нагоняй.
С. 275
Я навсегда запомнила тот июнь, и густое ночное небо над Адлером, и шумные его улочки, и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края.
Я навсегда запомнила вкус той приторно-сладкой последней черешни и то, как Натэла смешно складывала губы трубочкой, назидательно приговаривая: «Надя, ты главное запомни — орехи лучше толочь в ступке, а не пропускать через мясорубку», — а Гоги, боязливо оглядываясь на Ба, объяснял дяде Мише: «Пожестче надо быть с женщинами, даже если эта женщина — туоя мать».
Я ни к чему не призываю.
Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно — просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра.
Всегда.
Спасибо.
С. 315, последняя

суббота, 13 февраля 2021 г.

Сергей Довлатов. Заповедник

Довлатова впервые прочитала лет 15-20 назад (что же это до сих пор я ничего не читала из такого известного писателя!). Тогда это были «Соло на Ундервуде» и «Чемодан», найденные в Интернете (скорее всего, в «Библиотеке Максима Мошкова») и распечатанные как брошюры. Эти «книги» долго хранились у меня, потом я всё-таки их выкинула: при нынешней доступности электронных вариантов не было смысла их хранить. Была покорена языком, искренностью и юмором Довлатова, он стал для меня вау-писателем, правда, к середине «Чемодана», который я прочитала вторым, стали как-то напрягать все эти загульные рассказы алкоголика.
Нынешнюю повесть давно хотела прочитать: в Пушкинских Горах я была на Форуме школьных библиотекарей и мне хотелось узнать, как это место видел Довлатов. Случайно посмотрела фильм «Заповедник» Анны Матисон с Сергеем Безруковым в главной роли. Фильм понравился, но было понятно, что он снят очень «по мотивам». Захотелось узнать, что же там в оригинале. В итоге взяла книгу в библиотеке ЛитРес областной детско-юношеской библиотеки.
Ну так вот: кино мне понравилось больше. Там есть выход, результат, а в книге – только моральные уроды и алкогольные приключения.
Сочувствую герою, по-прежнему радует язык текста, есть, что записать в цитаты, смешат некоторые истории, но после прочтения осталась мысль, что нехрен было так пить – и тогда проблем бы не было. И окружение было бы другим, и вообще противно читать про все эти пьяные похождения. Да, классный писатель, но есть и другие классные писатели, владеющие словом и при этом не делавшие пьянку главной темой своих текстов. В общем, можно было и не тратить время на чтение этой книги.

Из «официальной» аннотации

Аннотация от ЛитРес

Интеллигент Борис Алиханов на лето устраивается в Пушкинский музей. Но вместо работы экскурсоводом героя ждет встреча с российскими реалиями, порой печальными и безнадежными.
Книга о героях с русской душой, которые стремятся любить и достигать новых вершин. Кто-то из них уже потерял надежду и нашел спасение в бокалах с крепкими напитками, но другие не перестают верить и бороться за счастье. Посетители, сотрудники музея и местные жители создают целостный образ русского человека с открытой душой, которому свойственны недостатки и сомнения.
Среди литераторов и историков по сей день не угасают споры о том, кто же был прототипом Бориса. Одни уверены, что персонаж «списан» с самого Сергея Довлатова, который работал в пушкинских местах, другие уверены, что прообразом стал Иосиф Бродский.
Хотя единогласное решение так и не было принято, произведение стало настоящим открытием в русской литературе, романом о непростых судьбах, отношениях, эмоциях и надеждах.
Описание от издательства

Сергей Довлатов – один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца XX – начала XXI века. Его повести, рассказы и записные книжки переведены на множество языков, экранизированы, изучаются в школе и вузах. «Заповедник», «Зона», «Иностранка», «Наши», «Чемодан» – эти и другие удивительно смешные и пронзительно печальные довлатовские вещи давно стали классикой. «Отморозил пальцы ног и уши головы», «выпил накануне – ощущение, как будто проглотил заячью шапку с ушами», «алкоголизм излечим – пьянство – нет» – шутки Довлатова запоминаешь сразу и на всю жизнь, а книги перечитываешь десятки раз. Они никогда не надоедают.
Содержит нецензурную брань.

Цитаты

Короче, не люблю я восторженных созерцателей. И не очень доверяю их восторгам. Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма...
Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически — низость...


Но разве об этом ты мечтал, бормоча первые строчки?
Ты добиваешься справедливости? Успокойся, этот фрукт здесь не растет. Несколько сияющих истин должны были изменить мир к лучшему, а что произошло в действительности?..
У тебя есть десяток читателей. Дай бог, чтобы их стало еще меньше...
Тебе не платят — вот что скверно. Деньги — это свобода, пространство, капризы... Имея деньги, так легко переносить нищету...
Учись зарабатывать их, не лицемеря. Иди работать грузчиком, пиши ночами. Мандельштам говорил, люди сохранят все, что им нужно. Вот и пиши...
У тебя есть к этому способности — могло и не быть. Пиши, создай шедевр. Вызови душевное потрясение у читателя. У одного-единственного живого человека... Задача на всю жизнь.
А если не получится? Что ж, ты сам говорил, в моральном отношении неудавшаяся попытка еще благороднее. Хотя бы потому, что не вознаграждается ...
Пиши, раз уж взялся, тащи этот груз. Чем он весомее, тем легче...
Тебя угнетают долги? У кого их не было?! Не огорчайся. Ведь это единственное, что по-настоящему связывает тебя с людьми...
Оглядываясь, ты видишь руины? Этого можно было ожидать. Кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами.
Ты завидуешь любому, кто называет себя писателем. Кто может, вытащив удостоверение, документально это засвидетельствовать.


— Ну, личные вещи... Если таковые имеются...
— Кому вы адресуете свои претензии?
— Да какие же могут быть претензии?! И тем более — к вам! Я только спросил...
— Личные вещи Пушкина?.. Музей создавался через десятки лет после его гибели...
— Так, — говорю, — всегда и получается. Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи. Так было с Достоевским, с Есениным... Так будет с Пастернаком. Опомнятся — начнут искать личные вещи Солженицына...
— Но мы воссоздаем колорит, атмосферу, — сказала хранительница.
— Понятно. Этажерка — настоящая?
— По крайней мере — той эпохи.
— А портрет Байрона?
— Настоящий, — обрадовалась Виктория Альбертовна, — подарен Вульфам... Там имеется надпись... Какой вы, однако, привередливый. Личные вещи, личные вещи... А по-моему, это нездоровый интерес...
Я ощутил себя грабителем, застигнутым в чужой квартире.
— Какой же, — говорю, — без этого музей? Без нездорового-то интереса? Здоровый интерес бывает только к ветчине...


Что требуется от экскурсовода? Яркий впечатляющий рассказ. И больше ничего.


В местной библиотеке я нашел десяток редких книг о Пушкине. Кроме того, перечитал его беллетристику и статьи. Больше всего меня заинтересовало олимпийское равнодушие Пушкина. Его готовность принять и выразить любую точку зрения. Его неизменное стремление к последней высшей объективности. Подобно луне, которая освещает дорогу и хищнику и жертве.
Не монархист, не заговорщик, не христианин — он был только поэтом, гением и сочувствовал движению жизни в целом.
Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее. Его литература сродни молитве, природе... Впрочем, я не литературовед...


В июле я начал писать. Это были странные наброски, диалоги, поиски тона. Что-то вроде конспекта с неясно очерченными фигурами и мотивами. Несчастная любовь, долги, женитьба, творчество, конфликт с государством. Плюс, как говорил Достоевский, — оттенок высшего значения.
Я думал, что в этих занятиях растворятся мои невзгоды. Так уже бывало раньше, в пору литературного становления. Вроде бы это называется — сублимация. Когда пытаешься возложить на литературу ответственность за свои грехи. Сочинил человек «Короля Лира» и может после этого год не вытаскивать шпагу...


Короче, жизнь обрела равновесие. Стала казаться более осмысленной и логичной. Ведь кошмар и безнадежность — еще не самое плохое. Самое ужасное — хаос...


Потоцкий говорил:
Борька трезвый и Борька пьяный настолько разные люди, что они даже не знакомы между собой...
И все-таки я чувствовал — не может это продолжаться без конца. Нельзя уйти от жизненных проблем... Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные — осваивают... Если живешь неправильно, рано или поздно что-то случится...


Мы развелись полтора года назад. Этот современный изящный развод чем-то напоминал перемирие. Перемирие, которое не всегда заканчивается салютом...
Помню, народный судья Чикваидзе обратился к моей бывшей жене:
— Претендуете на какую-то часть имущества?
— Нет, — ответила Татьяна.
И добавила:
— За неимением оного...
Потом мы иногда встречались как добрые знакомые. Но это показалось мне фальшивым, и я уехал в Таллинн.
А через год мы снова встретились. Заболела наша дочка, и Таня переехала ко мне. Это была уже не любовь, а судьба...
Мы жили бедно, часто ссорились. Кастрюля, полная взаимного раздражения, тихо булькая, стояла на медленном огне...
Образ непризнанного гения Таня четко увязывала с идеей аскетизма. Я же, мягко выражаясь, был чересчур общителен.
Я говорил:
— Пушкин волочился за женщинами... Достоевский предавался азартным играм... Есенин кутил и дрался в ресторанах... Пороки были свойственны гениальным людям в такой же мере, как и добродетели...
— Значит, ты наполовину гений, — соглашалась моя жена, — ибо пороков у тебя достаточно...
Мы продолжали балансировать на грани разрыва. Говорят, подобные браки наиболее долговечны.


В конце Бернович неизменно повторял:
— Ты не создан для брака...
И все-таки десять лет мы женаты. Без малого десять лет... Татьяна взошла над моей жизнью, как утренняя заря. То есть спокойно, красиво, не возбуждая чрезмерных эмоций. Чрезмерным в ней было только равнодушие. Своим безграничным равнодушием она напоминала явление живой природы...


Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.
Ну хорошо, думал я, возьму и женюсь. Женюсь из чувства долга. Допустим, все будет хорошо. Причем для нас обоих.
По сути дела, мы уже женаты, и все идет нормально.
Союз, лишенный обязательств. В чем и состоит залог его долговечности...
Но где же любовь? Где ревность и бессонница? Где половодье чувств? Где неотправленные письма с расплывшимися чернилами? Где обморок при виде крошечной ступни? Где купидоны, амуры и прочие статисты этого захватывающего шоу? Где, наконец, букет цветов за рубль тридцать?!.
Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь — это я еще понимаю. А если все нормально? По-моему, это настораживает. Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И все-таки еще страшнее — хаос...


А ведь я двадцать лет пишу рассказы, которые тебя совершенно не интересуют...
— Раньше ты говорил — пятнадцать. А теперь уже — двадцать. Хотя прошло меньше года...
Поразительная у нее способность — выводить меня из равновесия. Но ссориться было глупо. Ссорятся люди от полноты жизни...


— Я не поеду. Пусть они уезжают.
...
— Объясни, почему?
— Тут нечего объяснять... Мой язык, мой народ, моя безумная страна... Представь себе, я люблю даже милиционеров.
— Любовь — это свобода. Пока открыты двери — все нормально. Но если двери заперты снаружи — это тюрьма...


Всю жизнь я ненавидел активные действия любого рода. Слово «активист» для меня звучит как оскорбление. Я жил как бы в страдательном залоге. Пассивно следовал за обстоятельствами. Это помогало мне для всего находить оправдания.
Любой решительный шаг налагает ответственность. Так пускай отвечают другие. Бездеятельность — единственное нравственное состояние... В идеале я хотел бы стать рыболовом. Просидеть всю жизнь на берегу реки. И желательно без всяких трофеев...
Я не верил, что Таня способна уехать без меня. Америка, как я полагал, была для нее синонимом развода. Развода, который формально уже состоялся. И который потерял силу наподобие выдохшегося денатурата.
Раньше женщины говорили: «Вот найду себе красивого богача, тогда узнаешь». Теперь говорят: «Уеду в Америку».
Америка была для меня фикцией. Чем-то вроде миража. Полузабытым кинофильмом с участием тигра Акбара и Чаплина...