А вот книга на самом деле оказалась совсем не об этом. Она – о любви. А ещё в ней так много бытовых деталей, теплых, настоящих-настоящих, 50, 60, 70-е годы прошлого века, да и военные и послевоенные годы, семейные события, характеры, жизнь. Личные истории, украинское и казахстанское детство, лето на Украине, секс – описание с точным попаданием слов и без пошлости, цирк и его закулисье, живая музыка, фагот, запах арнаутской киевской булки... Вот за эти истории, в которых вся наша жизнь – хитросплетение судеб, любовь к тем, кто рядом, в книгу я и влюбилась.
Из «официальной» аннотации
Аннотация от ЛитРесАнна Нестеренко с детства была не такой как все. Будучи младенцем, она была отдана на воспитание в приемную семью, а потому не знала своих настоящих родителей. Умела одновременно писать правой и левой рукой, освоив зеркальный почерк Леонардо да Винчи. А повзрослев, узнала о своих необычных способностях к гимнастике и… ясновидению. Последнее, скорее всего, Нюте досталось от ее дальнего родственника Вольфа Мессинга.
Анна работает канатоходкой и каскадером в цирке, а также ставит собственные невероятные зеркальные шоу. А еще пытается примириться с даром предвидения, что доставляет женщине много страданий…
Как сложится судьба этой удивительной, талантливой, но очень несчастной женщины? И почему умение предвидеть будущее – это не дар, а проклятие?..
Описание от издательства
Она пишет зеркальным почерком, от которого у непосвященных кружится голова. У нее блестящие способности к математике и физике, она гениальная циркачка, невероятный каскадер, она знает о зеркалах все, что можно о них знать. Она умеет видеть прошлое и прозревать будущее. Киев, Москва, Франкфурт, Индиана-полис, Монреаль – она летит по жизни, неприкаянная и несвободная, видит больше, чем обычный человек способен вообразить, – и ненавидит за это себя и того, кто наделил ее такой способностью. Новый мистический роман Дины Рубиной «Почерк Леонардо» – история человека, который не хотел быть демиургом. История женщины, которая с великолепной брезгливостью отвергает дар небес.
Она пишет зеркальным почерком, от которого у непосвященных кружится голова. У нее блестящие способности к математике и физике, она гениальная циркачка, невероятный каскадер, она знает о зеркалах все, что можно о них знать. Она умеет видеть прошлое и прозревать будущее. Киев, Москва, Франкфурт, Индиана-полис, Монреаль – она летит по жизни, неприкаянная и несвободная, видит больше, чем обычный человек способен вообразить, – и ненавидит за это себя и того, кто наделил ее такой способностью. Новый мистический роман Дины Рубиной «Почерк Леонардо» – история человека, который не хотел быть демиургом. История женщины, которая с великолепной брезгливостью отвергает дар небес.
Цитаты
Цитаты здесь, скорее, не как афоризмы, а как память о тексте и «зарубки».
С. 65
Эти два года состарили Машу на десять лет. В ней вдруг опять всколыхнулись невнятные детские страхи, знакомые еще со времен семипалатинской школы, когда, по дороге домой перепрыгивая трещины в асфальте, она загадывала: если не наступлю ни на одну, все будет хорошо и папа вернется. И непременно наступала. Попытка задобрить какую-то высшую силу: бога нет, конечно, да кто-то же отвечает за этот мир! Она чувствовала, знала — отвечает! Вот его, которого... который... словом, эту всевышнюю силу надо было умолить, задобрить или лучше — съежиться так, чтобы тебя не заметили. Неотвратимость — вот что было с детства самым ужасным.Ее мучил страх за девочку, за будущее, а главное, мучило постыдное, глубоко упрятанное: не только Толе, она и себе не признавалась, что боится ее самой, своей маленькой дочки... Боится?! — и внутри себя впервые отчужденно произнесла: Анны...
Анны, которая о неотвратимости знает заранее, чувствует ее, спокойно плывет ей навстречу... И значит, как-то принадлежит неведомой вышней силе, при мысли о которой Маше хочется сжаться.
С. 76-77
Так началась музыкальная моя карьера — с совместного «помазая» (Помазай - это когда остатки на сковороде кусочком хлеба вымазывают.). Николай Кузьмич меня и водочкой пытался угостить, но в те времена мне это было еще невкусно. (Снова отсылка к Довлатову, попытка с ним примириться.)С. 96
Цирковые по жизни – они животные, люди тела. Сплочены, как макаки в стае, пугливы, боятся мира, доверяют только своим. Недаром они живут и работат семьями, целыми поколениями. И чужих принимают неохотно. Цирк — их природная экологическая ниша.С. 176
Машу и Анатолия мучительно сопровождала по всем новым маршрутам старая жизнь: именно в Кирилловскую церковь, что на территории психиатрической больницы, Маша привела Анатолия в первое же свидание — показывать Врубелевские образа в иконостасе. И объясняла, что икона Богоматери, с таким неканоническим, страдальческим лицом, написана с женщины по имени Эмилия, чужой жены, в которую Врубель тайно был влюблен. И Толя так серьезно, так лично смотрел, а потом сказал, что для любящего мужчины его женщина — всегда Богоматерь. И за эти его слова Маша сразу же безоглядно влюбилась в него на всю жизнь...С. 186
Романтичное имя (Герда) досталось ей от матери. Та в детстве на ярмарке видела спектакль заезжих кукольников, Огромный, с татуировкой на лбу, заморский мавр, невесть откуда взявшийся, надев на руки двух кукол, разыгрывал на разные голоса ужасно воздушную любовь. Принц и принцесса, Гай и Герда, впечаталисъ в горячечное воображение девочки. И через тридцать лет родив единственную дочку, она сначала хотела назвать ее сразу двумя именами, слепив их в радужное кольцо: Гайгерда. Потом, увидев, как скривился муж, тяжелый заика, махнула рукой и усекла мечту.С. 211
И мама, встретив соседку-циркачку, упросила ее взять деньги и выкупить нас через этого самого румынского офицера. И что ты думаешь? Та взяла, и — понятия не имею, как, — но умолила румына, и тот выкупил всех нас. Такая история чудесного спасения, оперное либретто без подробностей. Не дай бог знать все эти подробности. Не дай бог знать все подробности наших жизней.С. 236-237
И тут же в этой комнате все сошлось, сложилось, спелось, как это бывает только на узловых станциях судьбы.С. 248
— Саймон, вы рассказывали о ней и даже хвастали ею, но не предупредили, что она такая...— Какая? — угочнила Анна серьезно. Ей Мятлицкий сразу понравился.
— Глаза вот такие, милейшая, — не на каждый день! Такие глаза каждый день не носят!
С. 348
Я все отлично помню – видите, Саймон, как добротно прежде мастерили людей?С. 349-350
– Элиэзер... — сказала она вдруг. — Для чего — я?И он в ответ не улыбнулся, как обычно. У него сжалось сердце.
— Наверное, для того, проговорил он, помедлив, — чтоб показать, какими люди могут быть.
С. 411
— А вдруг ты сама, просто ты, какая есть, — надежда на будущую жизнь? Может, ты — такой привет Создателя, его улыбка, солнечный зайчик, который Он, как ребенок, пускает на землю — играет каким-то своим небесным зеркальцем, пытается обратить на себя внимание людей?С. 412
Ты была едина в двух лицах: Ты билась сама в железных клещах Невидимого и беспощадной хваткой держала того, кто был к Тебе ближе всех. Это Ты ломала бедро, и Тебе ломали бедро, И, может быть, все мы обречены на яростные нерасторжимые рукопашные с самыми родными, самыми кровными людьми?..С. 447


