воскресенье, 22 марта 2026 г.

Юрий Никулин. Семь долгих лет

Книга попалась под руку в библиотеке имени Крупской. Никулина давно хотела почитать как культовую книгу (не эту, а «Почти серьезно»), поэтому взяла.
Никулин пишет только о фактах, впечатлений, эмоций, интерпретаций практически нет. Книга рассказывает о годах службы в армии, включая войну (Никулина призвали на службу в армию по возрасту, и почти перед самым его дембелем началась война), и небольшой период после неё, когда Никулин пробовал поступать в театральный. Заканчивается внезапно – пришёл в милицию, а там ему предложили поступать учиться к ним, он задумался об этом – и конец... Правда, после этого ещё треть книги короткими фактическими сводками рассказывает о «хронике войны при жизни автора», начиная с 1939 года. Не поняла, чего это вдруг книга оказалась без окончания, пошла искать, на одном из ресурсов увидела, что это часть книги «Почти серьезно». Нашла «Семь долгих лет» на Яндекс.Книгах (может, там есть нормальное окончание) – а там она вообще оканчивается Днём Победы. Нашла там же «Почти серёзно» – а в ней только про клоунаду, войны нет. Так и не поняла, кто же тот талантливый менеджер, который покроил книгу то так, то эдак, так что её невознможно прочитать полностью.
Ну и обложка странная, с непонятным коллажом, на котором зачем-то (хотя понятно, зачем) изображена обложка книги «Почти серьёзнь».
Книгу, тем не менее, рекомендую, несмотря на отсутствие концовки и на то, что мне не хватило именно описания личного отношения Никулина к происходящему.
Из книги узнала любопытный факт: по словам Никулина, в то время телефонные номера начинались с буквы, например, у него – с Е, потому что считалось, что так проще запомнить номер (ну и букв больше, чем цифр, думаю я). Так вот почему на старых дисках и даже кнопках написаны буквы! Кажется, по поводу этих букв шутили даже в КВН – а оказывается, для этого есть логичная причина.
Ещё один факт – служащим в армии говорили, что нужно готовится к войне и что война будет и начнётся, скорее всего, уже в этом году.

Цитаты
Я ехал и думал о войне как о самой ужасной трагедии на земле, о бессмысленном истреблении людьми друг друга. До войны я прочел книгу Ремарка «На Западном фронте без перемен». Книга мне понравилась, но она меня не поразила. В освобожденной Риге, в подвале одного из домов, разбитого снарядом, мы с Ефимом Лейбовичем наткнулись на груду книг. И среди них мы нашли роман Ремарка «Обратный путь», который позже издавался под названием «Возвращение». Роман о судьбе солдат времен Первой мировой войны, вернувшихся домой. Эту книгу мы с Ефимом прочли запоем. Она нас потрясла своей убедительностью и откровенностью. Читал я роман и все на себя примеривал — герои-то его мои ровесники. Ведь я, как и ремарковские солдаты, также прошел войну и возвращался домой, Но я не думал, что меня ждет безысходность, опустошенность, как героев Ремарка, хотя и понимал, что перестраиваться будет трудно. В армии меня кормили, одевали, будили, за меня все время думали, мною руководили. Единственной моей заботой было не терять присутствия духа, стараться точнее выполнить приказ и по возможности уберечься от осколков, от шальной пули. В армии я понял цену жизни и куска хлеба. 
И хотя возвращался домой несколько растерянным и в сомнениях, главное, что ощущал, — радость. Радовался тому, что остался жив, что ждут меня дома родные, любимая девушка и друзья. «Все образуется, — думал я. — Если пережил эту страшную войну, то все остальное как-нибудь преодолею». 
С. 129-130

Пока я трясся в трамвае, шел по Разгуляю к Токмакову переулку, сердце так бешено колотилось, что подумал: наверное, вот так люди умирают от радости. 
С. 132

Мой отец, вспоминая о своем детстве, рассказывал, как однажды ему, совсем маленькому, на улице показали глубокого старика. Этого старика под руки вели в церковь. Он с трудом передвигал ноги. Как говорили, старик — единственный оставшийся в живых участник войны с Наполеоном. 
Так когда-нибудь будут говорить и о моих ровесниках, отстоявших победу в годы войны.
С. 138


вторник, 22 июля 2025 г.

Дэн Миллмэн. Мирный воин. Книга, которая меняет жизнь

Я увидел, что никогда не умел наслаждаться жизнью, а умел только чего-то достигать. Всю жизнь я занимался тем, что искал счастья, вместо того чтобы находить его.
Глава 5

суббота, 2 апреля 2022 г.

Кадзуо Исигуро. Погребённый великан

Книгу обсуждали Оксана Николаевна Жук и Анна Александровна Черных на ФБ. Обсуждали вообще Исигуро – и я взяла себе его на заметку. А про «Погребённого великана» Оксана Николаевна сказала, что ей понравилось сочетание британского эпоса и японского дзена (ну это я «своими словами» её мнение пересказываю).
В итоге, когда в библиотеке на выставке увидела эту книгу – мимо не прошла.
Что сказать о книге? Неспешное сказание о любви, но, оказывается, и о войне, и о нелюбви. Особым звучанием наполненное в эти наши дни, к несчастью, исторические. Нужно ли помнить или лучше забыть? Непростой вопрос. И ответа на него нет.
Вспомнилось видео Нурии «Почему НЕЛЬЗЯ ВСПОМНИТЬ ПРОШЛОЕ в Испании? // Как украли истории дедушки воевавшие против фашизма»: https://youtu.be/uWovNQKud-E

Рекомендую.

Из «официальной» аннотации

Каждое произведение Кадзуо Исигуро — событие в мировой литературе. Его романы переведены более чем на сорок языков. Тиражи книг "Остаток дня" и "Не отпускай меня" составили свыше миллиона экземпляров.
"Погребенный великан" - роман необычный, завораживающий.
Автор переносит нас в Средневековую Англию, когда бритты воевали с саксами, а землю окутывала хмарь, заставляющая забывать только что прожитый час так же быстро, как утро, прожитое много лет назад.
Пожилая пара, Аксель и Беатриса, покидают свою деревушку и отправляются в полное опасностей путешествие — они хотят найти сына, которого не видели уже много лет.
Исигуро рассказывает историю о памяти и забвении, о мести и войне, о любви и прощении.
Но главное - о людях, о том, как все мы по большому счету одиноки.
Подробнее: https://www.labirint.ru/books/520814/

Чем знаменит Исигуро?
Очень тонким, почти ювелирным смещением «точки сборки» традиционных литературных жанров. В арсенале свежеиспеченного нобелиата есть артурианское фэнтези с драконами, душераздирающая антиутопия и сверханглийская история о дворецком, который разрывается между долгом и чувством.
Все вышеперечисленное — не более чем жанровые декорации, которые медленно оплывают и растворяются в нарративе Исигуро.
По-настоящему его занимает кое-что другое: например, механизмы забвения и воспоминаний. Последнее, кстати, роднит его не только с Прустом, но и с авторской стратегией Светланы Алексиевич. Вообще же описывая стиль Исигуро, шведский академик Сара Даниус сравнивает его со смесью Джейн Остин и Франца Кафки, в которую добавили немного Марселя Пруста и осторожно перемешали.
А если говорить совсем просто, то «нобелевку» дали большому писателю, который существует в понятном нам литературном контексте. А еще это писатель-гуманист, которого волнуют человеческие страдания и проблемы долга и самопожертвования.
Лучше и быть не могло.
Подробнее: https://www.labirint.ru/now/isiguro-vmesto-murakami/

И вот ещё пусть: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B5%D0%B1%D1%91%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BD

Думаю, что ко второй цитате – словам Наталии Стрельниковой – мне и добавить нечего. 

Цитаты

— Я совсем не помню его лица. Наверное, это из-за хмари. Я многое был бы рад в нее опустить, но не иметь возможности воскресить такое драгоценное воспоминание — мучительно.
С. 40
— Но разве это не трудно, сэр, — разглядеть, что именно скрыто в людских сердцах? Внешность бывает обманчива.
— Это верно, добрая госпожа, но ведь мы, лодочники, за долгие годы повидали столько народу, что нам не требуется много времени, чтобы распознать обман. Кроме того, когда странники рассказывают о самых драгоценных воспоминаниях, им никогда не удается скрыть правду. Пара может заявить, что их связывает любовь, но мы, лодочники, можем увидеть вместо нее неприязнь, злобу, даже ненависть. Или полнейшее равнодушие. Иногда — страх одиночества, и ничего больше. Верную любовь, пережившую годы, мы видим очень редко. Когда же она нам встречается, мы только рады перевезти супругов вместе. Добрая госпожа, я уже сказал больше, чем мог.
С. 58-59
— Может быть, Господь сердится на нас за что-то, что мы сотворили. А может, не сердится, а стыдится.
— Любопытная мысль, принцесса. Но если все так, как ты говоришь, почему же он нас не накажет? Зачем заставлять нас, как дураков, забывать то, что случилось всего час назад?
— Может быть, Господу так стыдно за нас из-за того, что мы сотворили, что он сам хочет об этом забыть. И, как сказал Айвору тот чужестранец, если не помнит Господь, неудивительно, что и мы не помним.
С. 101