суббота, 3 апреля 2021 г.

Марина Аромштам. Мохнатый ребенок

Марину Аромштам, «Когда отдыхают ангелы», читала году в 2016, когда с детьми ездила в Москву на всероссийский библиотечный форум. Слышала о ней давно, а на ММКЯ решила купить в подарок от Леры Лериной классной – Екатерине Сергеевне, филологу, эту книгу: современную книжку известного писателя о работе учителя. Книжку, когда купила, понятное дело, я прочитала. Многое в ней мне откликнулось.
В городской детской библиотеке на том стеллаже, с которого обычно беру книги: он стоит прямо перед входом и там стоят книги для подростков «серьёзных» (и не только) современных авторов, мне попалась эта книга. Дай, думаю, почитаю.
Что сказать? Хорошая книга. Моей любимой вряд ли будет, особенно если учесть, что книга – о домашних животных, а к этому вопросу я с некоторых пор отношусь отрицательно. Но было время, когда я относилась к этому по-другому, а животных, по большому счёту, и сейчас люблю. И, конечно, хорошо помню, как просила в детстве маму оставить дома щенка, как горевала, когда умерла моя первая собака – щенок Динка.
А вот откуда у нас взялась Пышка – блин, не помню!.. Кажется, я взяла её у подружки своей одноклассницы, Наташки Ковалёвой.
Что здорово в этой книге? То, что она написана именно так, как думаешь и чувствуешь в детстве. От лица ребёнка. Например, девочка Ринка лезет под кровать за щенком. Понимает, что у неё в этот момент видны трусы и ярко представляет, как за это её подняла бы на смех одноклассница – хотя дома Ринка в этот момент одна, увидеть её никто не может. (Блин, у меня получается сухо, скучно. А у Аромштам написано так, что я сама ощутила себя девочкой, "сверкнувшей" трусами. Это ведь было в детстве ужас-ужас!) Или – Ринка обнаружила у щенка корочки на ушах. И у неё пропало желание водиться с ним. А потом из-за этого решения мучило какое-то непонятное чувство... Такие точные, глубокие, очень живые детали. Без назидательности, без того, чтобы «вещи назывались своими именами». Вещи не называются – а чувство возникает само собой. Ведь я чувствовала точно так же. Вот как у автора это получается? Волшебство.
А ещё эта книга написана именно для детей, поэтому маму и папу, о которых идёт рассказ, автор так и называет: мама и папа, – хотя в некоторых историях рассказывается об их юности, когда детей у них ещё не было. Просто это ведь рассказ для их детей – так, как рассказывают своим детям о разных семейных историях. И поэтому читать его классно-классно, так уютно! Это если говорить о языке повести. А если о содержании – то чаще грустно, чем смешно. Но с животными чаще всего так и бывает...

Из «официальной» аннотации

У кого из нас в детстве не было плюшевого медвежонка или собачки? Кто не любил смотреть фильмы, герои которых – животные? Кто не изводил родителей бесконечными просьбами завести домашнего любимца или спасти какого-нибудь бедного четвероногого бродягу?
В жизни многих из нас животные становились членами семьи – и сколько с ними было связано драматических историй! Иные до сих пор вызывают чувство стыда. А другие – благодарную улыбку.
О наших отношениях с животными Марина Аромштам (уже известная читателям по роману «Когда отдыхают ангелы») и написала повесть в рассказах «Мохнатый ребенок».
В первую очередь эта книга адресована детям, которые легко обнаружат свое сходство с героями рассказов. Но она придется по душе и взрослым, которые любят животных и готовы признать в кошке «человека, обросшего шубой». Так что эту книгу можно читать всей семьей.
В 2009 году повесть «Мохнатый ребёнок» вошла в шорт-лист премии «Заветная мечта», в 2011 – в лонг-лист «Чеховского дара». В том же году «Мохнатый ребёнок» получил диплом Четвёртого международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А. Н. Толстого и знак «Нравится детям Ленинградской области».


Ну хоть аннотация книге соответствует!.. Хотя ведь это же издательство «КомпасГид», а оно плохого не делает.

Цитаты

Мама уверяла папу, что третьего глаза снаружи не видно. Это внутренний глаз, которым можно различать свечение вокруг человеческой головы и по свечению узнавать, хороший человек или плохой. Папа заявил, что он умеет это делать без дополнительных приспособлений и хочет, чтобы его дети научились смотреть фактам в лицо двумя нормальными глазами. Это тоже непросто. Что касается душевной тонкости, то лично ему для этого никакой дельфин не понадобился. Ну, а чтобы мама научилась читать папины мысли на расстоянии, ей нужно подробно ознакомиться с содержимым вот этих двух книжных шкафов.
С. 75
Мама пришла в отчаянье. Целый вечер она думала — о Гришке, папе, невинно убитых животных, о буддистах и законе Чарльза Дарвина. В конце концов ей пришлось признать, что жизнь — это борьба, от пищевых цепочек никуда не деться, и пусть лучше Гришка ест жареные котлетки, чем сырой фарш. И еще мама подумала, что стоит заодно жарить котлетки для папы, пока в нем не пробудилась какая-нибудь запретная первобытная страсть.
С. 78
— Я сегодня поставила семь двоек за контрольную по математике и пять двоек — за безударные гласные в диктанте,— тяжело вздыхая, говорила мама. — Я так зла, что должна съесть на ужин кусок мяса. Иначе завтра в школе я съем какого-нибудь ученика! А ведь главное в этой жизни —не есть людей!
С. 78
Сочинение стихов похоже на приготовление супа. Внутри у человека что-то томится, бурлит и кипит, а потом выплескивается наружу. В результате получаются стихи.
Легче всего писать стихи, когда внутри томится и бурлит неземной восторг или неземная печаль. Они, как правило, проникают в человека при шуме морских волн или при свете зари — то есть из воды и из воздуха, в чем на собственном опыте убедились многие поколения поэтов. 
С. 99-100
Папа молча смотрел на Крысу и думал о том, какие причудливые формы может принимать любовь. Костик открыл клетку. Крыса тут же влез ему на плечо, свесил хвост вниз и ухватился лапками за ворот свитера. «Надо же, какие пальцы! — удивился папа. — Как у пианиста! Ну, а хвост... Подумаешь, хвост!» И все поняли, что Крыса в своих расчетах был прав.
Крыса был гораздо меньше собаки и жил в клетке, но ему достались все чувства, которые раньше пропадали без дела. Крысу любили все.
С. 108-109
Древние римляне обожали оставлять на полях книжек пометки. Их за это никто не ругал. Пометки назывались маргиналиями и считались признаком мыслящего человека. А в наше время маргиналами стали называть людей, которые не похожи на остальных — внешним видом, занятиями и взглядами на жизнь.
С. 122
Костик в глубине души тоже мечтал завести себе девушку: ходить с ней, держать её за руку и говорить приятелям: «Знакомьтесь: МОЯ девушка!»
Пожалуй, так он не мечтал даже о собаке.
С. 148
И, чтобы сменить тему, кивнул на блестящую обложку, которую Лена прижимала к животу. На «I love Гарри Поттер»:
— Читаешь? Нравится?
— Очень! — Лена произнесла это с особым выражением лица, позволявшим безошибочно опознать в ней духовное существо. — Правда, я пока немного прочитала: пять страниц сначала и три — с конца.
— С конца? — Костик не то чтобы удивился. Просто решил уточнить.
— Ну, знаешь, за героев всегда так волнуешься, пока читаешь. Прямо все нервы себе истреплешь, — тут Лена немного скосила глаза, чтобы заглянуть в зеркальце велосипеда и оценить урон, нанесенный такими волнениями. Урон оказался не столь сильным, КАК она опасалась, и Лена уже совершенно спокойно подытожила: — Вот я смотрю сразу, чем кончится. Чтобы не очень волноваться. К тому же, надо быть в курсе.
— В курсе чего?
— Ну, спросит тебя кто-нибудь, чем все кончилось. А ты не знаешь. Не прочитал ещё. И неловко как-то. Вот и хочется быть в курсе.
С. 151
Марсик выходил в огород, садился, обернув задние лапы хвостом, прищуривался и нюхал воздух. Можно было поклясться, что в этот момент он улыбается. Вообще-то считается, что кошки не умеют улыбаться. Этой способностью был наделен один-единственный в мире кот — Чеширский. Да и тот обладал дурацкой привычкой растворяться в воздухе, оставляя улыбку болтаться без присмотра. Марсик не собирался растворяться. Он весь был одна сплошная пушистая улыбка. Улыбка окружающему миру, который так интересно пахнет!
С. 164
Вечером все выходили в сад — подсмотреть падающую звезду и загадать желание. В саду стояла тишина. Совсем не такая, как в городе: ничего не слышно — вот и тихо. Эта тишина была наполнена запахами и звуками, похожа на глубокий таинственный колодец, через который герои разных сказок попадают в другие миры.
С. 167
— Ну, понимаешь, — пытался объяснить Костик маме. — Это как местная дискотека. Только для котов. На дискотеке всегда немного опасно. Вдруг побьют? Это щекочет нервы, и потому интересно. Помнишь, как я хотел сходить на покровскую дискотеку?
— Тебе хватило одного раза, чтобы больше не хотеть. А в Марсике я совершенно не уверена, – вздыхала мама. — К тому же неясно, во сколько эта дискотека закончится.
С. 168

суббота, 20 марта 2021 г.

Наринэ Абгарян. Манюня

Очень часто читала про Манюню – прям ах какая книга и всё такое. Думаю, ну пора уже и мне уже прочитать современную классику.
Начала читать. И чего, думаю, её все так хвалят. Ну истории и истории. В целом интересно, но так, чтобы захватывало, чтобы прям вот смешно-смешно – нет. «Манюня» – это книга для взрослых детей», – пишет автор. Вот это мне показалось точным. Книга автобиографическая – ностальгия по своему советскому детству. Мне это близко, понятно, местами интересно, но чтобы восторгаться этим?.. А от Ба, «грозной и доброй», как написано в аннотации, так вообще тошно. Домашний тиран, которого опасаются все окружающие, потому что её поведение часто неадекватно и крайне агрессивно. Просто треш. Очень напомнило мне бабушку из «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева. Не хотела бы я сталкиваться с таким человеком в жизни, а уж иметь в родственниках – тем более. Большая часть книги – о выходках Ба и о наказаниях, которые получали от неё девочки. Вот ни фига себе «теплое, …полное весёлых приключений детство, которое делает человека счастливым на всю жизнь». Пособие по формам домашнего насилия – это подходит больше. Хотя понимаю, что в какой-то мере такое отношение к детям тогда считалось нормальным, а не ужасным, поэтому, возможно, и для автора Ба – больше любимый, чем ужасный персонаж. Ну и потом, близких людей, особенно в детстве, мы любим в любом случае.
А ещё книга называется Манюня, но главную героиню так никто не называет: называют Манькой, Марией, а вот Манюней – нет. А ещё название каждой главы начинается со слова «Манюня», а на самом деле во многих главах речь больше идёт о других персонажах, например, о самой Наринэ Абгарян. Похоже, поработали маркетологи издательства, но плюсов книге это не прибавляет – наоборот.
А ещё у меня периодически возникал вопрос, не тупые ли эти девочки: всё-таки 11 лет – не 5 и не 7, чтобы совершать такие поступки. Но, может, это просто я не помню? Ведь и у меня дома монитор был изрисован уже школьницами, а не грудными детьми)))
В общем, книга меня разочаровала. (Разговаривала о ней с Татьяной Николаевной Палатовой, которая, увидев книгу на моём столе, спросила о моём отношении. Мнения наши о книге совпали, кроме того, о чём написано ниже, и Татьяна Николаевна сказала, что с трудом домучила книгу до середины, а потом бросила – не смогла читать.)
Отношение к книге у меня изменилось после прочтения главы «Манюня, или Что делает большая любовь с маленькими девочками». Вот эта глава (в которой не было Ба!) получилась настоящей: о ребёнке, который испытывает очень настоящие, но мало понятные взрослым чувства, о том, что одни взрослые относятся к этому с пониманием, мудростью, мягким юмором, а другие – с жестокостью, меряя детей взрослыми циничными мерками. И о том, как больно, когда ты приносишь сердце на ладони, а его без предупреждения топчут ногами. И после этой главы, в которой, кроме прочего, есть чудесные описания горной природы, есть мудрые слова, книга незаметно меня захватила, и все последующие главы я читала уже совсем с другим настроем.
В городской детской библиотеке, где я взяла «Манюню», есть и другие книги о ней, продолжение. Решила, что продолжение читать я тоже буду.

Книга относится к категории 12+, но я не вполне уверена, что это верно. На мой взгляд, эта книга больше для взрослых, чем для детей. И в категорию юмористических книг я её всё-таки тоже не буду относить, хотя и было местами очень смешно.

Из «официальной» аннотации

«Манюня» – светлый, пропитанный солнцем и запахами южного базара и потрясающе смешной рассказ о детстве, о двух девочках-подружках Наре и Манюне, о грозной и доброй Ба – бабушке Манюни – и о куче их родственников, постоянно попадающих в казусные ситуации. Это то самое теплое, озорное и полное веселых приключений детство, которое делает человека счастливым на всю жизнь.

Цитаты

— Клянусь всем, что у меня есть,— я не знала в годы моей глубокой молодости клятвы страшнее!
— Да? – засомневалась Маня.— А что с тобой будет, если ты не сдержишь своего слова? Тебя за это посадят в тюрьму и отберут все, что у тебя есть?
С. 21
Я сделала шаг к краю, и Манюня тоже сделала шаг, и сердце мое подпрыгнуло высоко к горлу и заклокотало — заполоскалось — затрепетало пойманной птицей.
— Иииииииииииии,— выдохнула Маня,— ииииииииииии.
А я и выговорить ничего не могла, я превратилась в один протяжный вдох, и высота манила вниз, можете себе такое представить, высота манит не вверх, а вниз, хочется разбежаться и полететь, но не до солнца, а до камней долететь.
И я обернулась..
— Па? — неуверенно спросила.
— Вы только не пугайтесь,— сказал папа,— вы просто запоминайте, вам теперь нести это в себе всю оставшуюся жизнь.
***
И помню другой день, и снова горы, мы стояли на берегу чистейшего горного ручья.
— Девочки, посмотрите сюда, — сказала моя бабушка Тата.
Она подняла с земли кусок подернутого ледяной коркой летнего высокогорного снега — от таких подтаявших ледников набирал свою силу журчащий ручей — и разломала его пополам.
И мы ахнули — все рассыпчатые внутренности снега кишели червями.
— Как такое может быть? — спросили мы.
— Прах еси и в прах возвратишься,— сказала Тата,— это касается и нас, и всего, что вы видите кругом,— снега, камней, солнца.
— И Бога? — осторожно спросили мы.
— И, конечно, Бога,— ответила моя мудрая Тата,— бессмертие — это такая непростительная трусость... Особенно непростительная ЕМУ.
С. 69
Аскетическое убранство дома с лихвой восполнял вид, открывающийся за окном. Когда ранним летним утром мы выходили на порог, природа, отодвинув занавес плотного утреннего тумана, являла нашему взору свою неповторимую, омытую прохладной росой красоту, дурманила острым ароматом высокогорных трав, шумела кронами вековых деревьев да манила в лес далеким криком одинокой кукушки.
Это было неимоверное счастье — ощущать себя частичкой такой красоты.
Воздух в горах был вкусный и нестерпимо прозрачный, он не давил и не утомлял, он мягко обволакивал и успокаивал. Становилось звонко и легко от беззаботности своего существования, да, становилось звонко и легко.
С. 70
Маленьким девочкам иногда бывает очень больно на душе. Эта боль не идет ни в какое сравнение с болью физической. Эту боль не сопоставить ни с подзатыльником от дяди Миши, ни со шлепком по попе от мамы, ни с грозным окриком моего отца, ни с разрушительным наказанием разъяренной Ба. Эту внезапную боль, словно темную страшную жижу, нужно нести в себе тихо-тихо и под ноги обязательно смотреть, чтобы не оступиться. Потому что откуда-то ты знаешь — боль эту расплескивать нельзя. И ты бредешь слепым котеночком сквозь темноту, потом останавливаешься, прислушаешься к себе — болит? Болит, отзывается душа. И ты тихонечко идешь дальше.
Вот так мы и вернулись домой и ткнулись в колени маме. И рассказали ей навзрыд все — как убежали в окно, как Маня решила подарить Олегу самое дорогое, что у нее есть, как потом ее выворачивало под смородиновым кустом и как я сказала громко: «Зеленый»,— и звуки вернулись ко мне так же внезапно, как ушли.
А мама сначала молча нас выслушала, потом повела умываться, а потом достала с полки единственную баночку со сгущенным молоком, которую она берегла как зеницу ока для слоеного торта «Наполеон», открыла ее и выдала нам по большой столовой ложке. «Ешьте»,— сказала. «Все?» удивились мы. «Все!», — сказала мама. Но мы съели каждый по ложке и отодвинули баночку. «Так нечестно», – сказали.
С. 100
А поздно вечером они уехали, хотя планировали остаться до конца недели. И папа весь следующий день подтрунивал над Манькой и называл ее то Шамаханской царицей, то маленьким агрессором, потому что папа всю жизнь такой — он считает, что любая обида лечится только смехом.
И Манюнечка громко хохотала и благодарно заглядывала ему в глаза.
Вот, пожалуй, и вся история про Манину самую большую детскую любовь.
И давайте больше не будем о грустном, ладно?
С. 101
Кто бы посмел отказать Ба в помощи? Никто! Жить хотелось всем.
С. 125
А ещё дядя Миша был однолюбом. Редкое для мужчины качество, ставящее жирный крест на его судьбе.
С. 132
Самосовершенствование — процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым,— еще и неизбежный. Поэтому мы с Маней находились в постоянном поиске каких-нибудь обходных путей, чтобы облегчить наше горькое существование. Бесконечно эволюционировали, если можно так выразиться.
С. 221
Как вам объяснить, чем отдают тушеные овощи? Возьмите школьный фартук, разрежьте его на полоски, заправьте мелом и скрипичным ключом, Добавьте двойки по алгебре и геометрии. Томите сутки в молоке с пенкой. Вот так уныло пахнут и выглядят тушеные овощи.
С. 222
Потом папа с дядей Мишей загрузили в Васю удочки, припасы и убитого горем московского гостя и поехали на озеро запивать рыбалку водкой.
С. 246
Мама сидела на нашей кровати и с каменным лицом наблюдала, как мы складываем свою одежду. Невозмутимость мамы, скажу я вам, обманный маневр. Чем безразличнее мама, тем глубже надо втягивать голову в плечи. Потому что, чем больше она напоминает безучастную железобетонную конструкцию, тем выше шанс получить от нее нагоняй.
С. 275
Я навсегда запомнила тот июнь, и густое ночное небо над Адлером, и шумные его улочки, и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края.
Я навсегда запомнила вкус той приторно-сладкой последней черешни и то, как Натэла смешно складывала губы трубочкой, назидательно приговаривая: «Надя, ты главное запомни — орехи лучше толочь в ступке, а не пропускать через мясорубку», — а Гоги, боязливо оглядываясь на Ба, объяснял дяде Мише: «Пожестче надо быть с женщинами, даже если эта женщина — туоя мать».
Я ни к чему не призываю.
Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно — просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра.
Всегда.
Спасибо.
С. 315, последняя

воскресенье, 28 февраля 2021 г.

Дина Рубина. Почерк Леонардо

Книгу принесла для выставки в НМЦ под Новый Год Татьяна Николаевна Палатова. К 23 февраля у меня нашлось время её прочитать). Дину Рубину впервые встретила в журнале «Юность» в юности, уже не помню, что это было за произведение, но имя писателя запомнила, а потом влюбилась в сериал «На солнечной стороне улицы», который был снят по её одноимённой книге. После этого покупала что-то из её повестей, но они как-то не отложились. А вот этот роман произвел впечатление. Отнеслась к нему сначала с некоторой опаской: смутила «мистическая» аннотация, а на случайно открытых страницах речь шла о повешенных. Жуть какая-то.
А вот книга на самом деле оказалась совсем не об этом. Она – о любви. А ещё в ней так много бытовых деталей, теплых, настоящих-настоящих, 50, 60, 70-е годы прошлого века, да и военные и послевоенные годы, семейные события, характеры, жизнь. Личные истории, украинское и казахстанское детство, лето на Украине, секс – описание с точным попаданием слов и без пошлости, цирк и его закулисье, живая музыка, фагот, запах арнаутской киевской булки... Вот за эти истории, в которых вся наша жизнь – хитросплетение судеб, любовь к тем, кто рядом, в книгу я и влюбилась.

Из «официальной» аннотации

Аннотация от ЛитРес

Анна Нестеренко с детства была не такой как все. Будучи младенцем, она была отдана на воспитание в приемную семью, а потому не знала своих настоящих родителей. Умела одновременно писать правой и левой рукой, освоив зеркальный почерк Леонардо да Винчи. А повзрослев, узнала о своих необычных способностях к гимнастике и… ясновидению. Последнее, скорее всего, Нюте досталось от ее дальнего родственника Вольфа Мессинга.
Анна работает канатоходкой и каскадером в цирке, а также ставит собственные невероятные зеркальные шоу. А еще пытается примириться с даром предвидения, что доставляет женщине много страданий…
Как сложится судьба этой удивительной, талантливой, но очень несчастной женщины? И почему умение предвидеть будущее – это не дар, а проклятие?..

Описание от издательства
Она пишет зеркальным почерком, от которого у непосвященных кружится голова. У нее блестящие способности к математике и физике, она гениальная циркачка, невероятный каскадер, она знает о зеркалах все, что можно о них знать. Она умеет видеть прошлое и прозревать будущее. Киев, Москва, Франкфурт, Индиана-полис, Монреаль – она летит по жизни, неприкаянная и несвободная, видит больше, чем обычный человек способен вообразить, – и ненавидит за это себя и того, кто наделил ее такой способностью. Новый мистический роман Дины Рубиной «Почерк Леонардо» – история человека, который не хотел быть демиургом. История женщины, которая с великолепной брезгливостью отвергает дар небес.

Цитаты

Цитаты здесь, скорее, не как афоризмы, а как память о тексте и «зарубки».

Как пили все мы тогда, боже ты мой, как пили! (Это отсылка к недавно прочитанному Довлатову. Попытка понять хронический алкоголизм его произведений.)
С. 65
Эти два года состарили Машу на десять лет. В ней вдруг опять всколыхнулись невнятные детские страхи, знакомые еще со времен семипалатинской школы, когда, по дороге домой перепрыгивая трещины в асфальте, она загадывала: если не наступлю ни на одну, все будет хорошо и папа вернется. И непременно наступала. Попытка задобрить какую-то высшую силу: бога нет, конечно, да кто-то же отвечает за этот мир! Она чувствовала, знала — отвечает! Вот его, которого... который... словом, эту всевышнюю силу надо было умолить, задобрить или лучше — съежиться так, чтобы тебя не заметили. Неотвратимость — вот что было с детства самым ужасным.
Ее мучил страх за девочку, за будущее, а главное, мучило постыдное, глубоко упрятанное: не только Толе, она и себе не признавалась, что боится ее самой, своей маленькой дочки... Боится?! — и внутри себя впервые отчужденно произнесла: Анны...
Анны, которая о
неотвратимости знает заранее, чувствует ее, спокойно плывет ей навстречу... И значит, как-то принадлежит неведомой вышней силе, при мысли о которой Маше хочется сжаться.
С. 76-77
Так началась музыкальная моя карьера — с совместного «помазая» (
Помазай - это когда остатки на сковороде кусочком хлеба вымазывают.). Николай Кузьмич меня и водочкой пытался угостить, но в те времена мне это было еще невкусно. (Снова отсылка к Довлатову, попытка с ним примириться.)
С. 96
Цирковые по жизни – они животные, люди тела. Сплочены, как макаки в стае, пугливы, боятся мира, доверяют только своим. Недаром они живут и работат семьями, целыми поколениями. И чужих принимают неохотно. Цирк — их природная экологическая ниша.
С. 176
Машу и Анатолия мучительно сопровождала по всем новым маршрутам старая жизнь: именно в Кирилловскую церковь, что на территории психиатрической больницы, Маша привела Анатолия в первое же свидание — показывать Врубелевские образа в иконостасе. И объясняла, что икона Богоматери, с таким неканоническим, страдальческим лицом, написана с женщины по имени Эмилия, чужой жены, в которую Врубель тайно был влюблен. И Толя так серьезно, так лично смотрел, а потом сказал, что для любящего мужчины его женщина — всегда Богоматерь. И за эти его слова Маша сразу же безоглядно влюбилась в него на всю жизнь...
С. 186
Романтичное имя (Герда) досталось ей от матери. Та в детстве на ярмарке видела спектакль заезжих кукольников, Огромный, с татуировкой на лбу, заморский мавр, невесть откуда взявшийся, надев на руки двух кукол, разыгрывал на разные голоса ужасно воздушную любовь. Принц и принцесса, Гай и Герда, впечаталисъ в горячечное воображение девочки. И через тридцать лет родив единственную дочку, она сначала хотела назвать ее сразу двумя именами, слепив их в радужное кольцо: Гайгерда. Потом, увидев, как скривился муж, тяжелый заика, махнула рукой и усекла мечту.
С. 211
И мама, встретив соседку-циркачку, упросила ее взять деньги и выкупить нас через этого самого румынского офицера. И что ты думаешь? Та взяла, и — понятия не имею, как, — но умолила румына, и тот выкупил всех нас. Такая история чудесного спасения, оперное либретто без подробностей. Не дай бог знать все эти подробности. Не дай бог знать все подробности наших жизней.
С. 236-237
И тут же в этой комнате все сошлось, сложилось, спелось, как это бывает только на узловых станциях судьбы.
С. 248
— Саймон, вы рассказывали о ней и даже хвастали ею, но не предупредили, что она такая...
— Какая? — угочнила Анна серьезно. Ей Мятлицкий сразу понравился.
— Глаза вот такие, милейшая, — не на каждый день! Такие глаза каждый день не носят!
С. 348
Я все отлично помню – видите, Саймон, как добротно прежде мастерили людей?
С. 349-350
– Элиэзер... — сказала она вдруг. — Для чего — я?
И он в ответ не улыбнулся, как обычно. У него сжалось сердце.
— Наверное, для того, проговорил он, помедлив, — чтоб показать, какими люди могут быть.
С. 411
— А вдруг ты сама, просто ты, какая есть, — надежда на будущую жизнь? Может, ты — такой привет Создателя, его улыбка, солнечный зайчик, который Он, как ребенок, пускает на землю — играет каким-то своим небесным зеркальцем, пытается обратить на себя внимание людей?
С. 412
Ты была едина в двух лицах: Ты билась сама в железных клещах Невидимого и беспощадной хваткой держала того, кто был к Тебе ближе всех. Это Ты ломала бедро, и Тебе ломали бедро, И, может быть, все мы обречены на яростные нерасторжимые рукопашные с самыми родными, самыми кровными людьми?..
С. 447